Апгрейд остросюжетной комедии "Повар Пукин"

[moskovsk_bambuk]

Оригинал взят у valera_danil в Апгрейд остросюжетной комедии "Повар Пукин"

Комедия в одно действие для секретных Кремлевских капустников.

А вокруг него сброд  тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей 
Кто мяучет, кто плачет, кто хнычет,
Лишь один он бабачет и тычет.

Осип Мандельштам.

  Часть первая и последняя


      

Зал ресторана. За большим столом сидят люди. Видна прикрытая дверь в кухню. Над дверью висит портрет Пукина. Под портретом плакат с надписью: «У Вас всегда есть Выбор!». Справа от двери стоит чучело медвежонка. Слева клетка с птицей в очках. Рядом  клетка поменьше.

Кто-то из людей, сидящих за столом:

Я тут книжку одного автора просматривал. Там такие выражения есть, что и читать-то боязно, не то, что писать!

Другой

И что же он такого написал?

Кто-то

Ну, например, он пишет так: «Цель сегодняшней власти — порабощение народа, средство для достижения цели — оклеветание противников!»

Другой

В точку!

Кто-то

Конечно в точку! Но это не самое интересное. Дальше он пишет такую крамолу, что не обессудьте, но произнесу я ее шепотом!

Делает знак рукой и все за столом склоняются к нему, после чего тот шепотом  произносит:

«Властителем дум, является негодяй, порождённый нравственною и умственною мутью, воспитанный и окрылённый шкурным малодушием!».

Вжав голову в плечи от произнесенных слов, обводит всех взглядом. Но убедившись, что ему ни что не грозит, продолжает уже смелее:

Представляете, что он себе позволяет! Но самый прикол заключается в том, что человек, который все это написал, является вице-губернатором Твери! А до этого был вице-губернатором Рязани!!!

Пауза.

Второй:

И как ему только не страшно такое писать! Вылетит же с вице-губернаторского кресла, как пробка из бутылки шампанского, и приземлится скорее всего на нары, по статье - за взяточнество, или уклонение от налогов!

Третий

Постой-постой, ты же о Салтыкове-Щедрине говоришь!

Кто-то

Ну да…

Третий

Так он же в доисторические времена жил, дурья твоя башка!

Кто-то (изумленно)

Да ну?..

Третий (издеваясь)

Ну да! Тогда можно было многое писать, даже губернаторам! Царь-то был настоящий!

Кто-то (ошарашено)

Да…

Третий

А еще Шедрин говорил: «Сегодняшняя система власти очень проста: никогда ничего прямо не дозволять и никогда ничего прямо не запрещать»

Другой (засмеявшись, с дальнего конца стола)

Неее – лучше всего он про наши тугрики сказал!

Все поворачиваются к нему.

Кто-то

И что же он сказал?

Другой

А вот, что! «Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду!»

Начинает смеяться, подхваченный другими посетителями. Не в силах остановить смех, от которого у него на глазах выступают слезы, он продолжает:

А еще он сказал, что если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении, и так до смерти столбом и простоит!

Хохочет пуще прежнего. Из кухни доносится натужный голос, как - будто, кто - то поднимает штангу. Затем слышится шлепок чего-то мягкого и звуки стихают.

Кто-то из людей, сидящих за столом, недовольно бормочет:

Опять повар свою таинственную начинку готовит…

Другой:

Сколько можно! Каждый раз одно и то же! Я его уже видеть не могу, не то, что есть!

Третий (шепотом):

У меня есть хорошая новость! Я слышал – сегодня будет курятина!

Первый:

Курятина? Да, ну! Это та, что яйца для омлета несет? Что-то мне в это не вериться…

Кто-то (икая):

Яйца несутся для другого дела…

Другой 

(Шумно, втянув ноздрями воздух)

Его запах! Чую!

(Принюхивается еще раз)

Других запахов нет!

Третий (заговорщически):

Да говорю я вам – сегодня будет Выбор!

Осторожно встает со стула и, подкравшись к кухонной двери, заглядывает в щелку.

Кто-то

(Сокрушенно вздыхая)

У нашего повара Выбор не велик. На словах курятина, а на деле...

Первый (орет в сторону двери):

Жрать охота!

Внезапно, подглядывавший в щель человек, бросается на цыпочках назад и громко шепчет:

Тише! Пукин! Пукин идет! С большим подносом!

Все замолкают, уставившись на дверь. Входит повар Пукин, неся на подносе два пирога, один из которых большой, а второй – маленький. На нем надет фартук с надписью: «У Вас всегда есть Выбор!»

Пукин:

Здравствуйте-здравствуйте… Заждались супчики-голубчики?

Повар ставит поднос и, выложив большой пирог на середину стола, склоняется над маленьким, напоминающим своими размерами ватрушку. Некоторое время он внимательно изучает его начинку. Наконец удовлетворившись ее содержимым, Пукин отрывается от изделия и торжественно произносит:

Сегодня у вас на выбор...

Повар интригующе смотрит на наблюдателей, плотно сидящих за длинным, полированным столом. Затем опять на пирог со специальной подставкой и, взяв его с подноса, с нескрываемой радостью, восклицает:

Пирог с куриными мозгами и одной оливой...

Поднимает ватрушку, как можно выше, что бы ее могли увидеть все и, подержав несколько мгновений, бережно ставит на стол. Ярко зеленая олива гордо возвышается над пирогом, немного смущаясь своего высокого положения. 

Затем Пукин берет в руки микрофон, включает цветомузыку и объявляет начинку большого пирога растягивая ее название подобно рефери, произносящего имя непобедимого боксера, вышедшего отстаивать очередной титул чемпиона, под гул массы поклонников и соратников в одном лице. Отступив несколько шагов назад, он набирает полные легкие кислорода и что есть силы, выпускает из себя воздух, который проходя сквозь его гортань, превращается в певческое распевание запевалы хора:

Ииии традиционноооо – пирооог с кофном!!!

После чего, умиленно сощурившись, Пукин добавляет:

Налетай, торопись – пироги испеклись!

Подносит ко рту кулачек и, заливаясь беззвучным смехом, чуть приседает, сотрясаясь всем телом.  Посетители разглядывают пирог на подставке, не обращая никакого внимания на его большого соседа. Справившись, наконец, с накрывшим его припадком, повар весело оповещает окружающих:

Но и это еще не все! При следующей подаче блюд, будет обязательно пирог с мясом. Поверьте – он очень вкусный!

Люди переводят взгляд от пирога к Пукину. Улыбаясь и кивая лысеющей головкой, тот вдохновенно повторяет:

Да-да-да! Будет пирог с мясом! Обещаю вам - с мясцом! Розовеньким, нежным мясцом барашка, или поросенка… а может быть и молодого бычка!

Его масленые глазки закатываются к небу, а рот наполняется слюной.  Вдруг, кто-то ударяет по столу тяжелым кулаком и громко вырыгивает:

Давай пирог с мясом сейчас!

Его тут же подхватывает несколько голосов:

Давай! Давай! Давай! Мясо! Мясо! Мясо! Давай! Давай! Давай! Мясо! Мясо! Мясо!

От неожиданности повар производит звук похожий на шипение воздушного шарика, вырвавшегося из неловких рук его надувателя.  А затем, перекрестив тонкую полоску губ - шепчет:

Кажется началось… Спаси и сохрани матерь божья… Спаси и сохрани…

Внезапно он поворачивается к посетителям спиной, и разбежавшись в сторону кухонной  двери, со всей силы толкает ее ногой внутрь кухни. Дверь с шумом распахивается, и за ней оказываются большие жирные крысы, сидящие за круглым, обеденным столом. Застигнутые врасплох крысы, замирают в рассекреченных позах, втянув головы в плечи и вытаращив на посетителей глаза. В их лапах видны куски мяса. Стол завален обглоданными костями бычка. На задней стене висит огромная двуручная пила. Показывая пальцем на крыс, и повернувшись лицом к залу, Пукин восклицает:

Вот видите?! Это все они! Они все съели! Проглотили не подавившись! Сожрали прямо у меня перед носом! Схавали, стрескали,  да так быстро, что я ничего не успел заметить! Ничегошеньки! А ведь я им так верил! Так верил! Как самому себе…. верить… не позволяю…

В этот момент, дверь, которую так сильно толкнул повар, возвращается на прежнее место и, захлопнувшись на мгновение, вновь открывается. Теперь уже крысы сидят за чистым столом, держа в руках айфоны и айподы. На их серьезных мордах поблескивают золотые оправы очков, а в руках «паркеры», повисшие над стопками каких-то документов. Одна из крыс, с веселой, бородатой мордой, что-то непрерывно подсчитывает на больших деревянных счетах (которые теперь висят не стане вместо пилы) накидывая каждый раз в конце произведенных сложений, несколько колесиков на одной из железных спиц и только после этого занося результат в протоколы. Ближе всех, у входа в кухню стоит крыса, держащая в руках серебряный поднос,на котором сверкает царская корона - и преданными глазам смотрит на повара. Не заметив произошедшей ротации, Пукин подходит к чучелу медвежонка и, ласково поглаживая его по голове, продолжает:

Все, что было нажито непосильным трудом…  Не-по-силь-ным! Все слопали… все до косточки… до  последнего хрящечка…

Произнося фразу про косточки, он вдруг прижимает голову медвежонка к груди и так скукоживается, что начинает казаться окружающим еще меньше, чем есть на самом деле. Неожиданно для себя, митинговавшие минуту назад люди замечают на щеках повара слезы. В это самое мгновение он целует чучело в лоб и, глядя в его преданные, стеклянные глаза шепчет:

И тебя, медвежонок скушали…. скушали без остатка… только шкурку и успел спасти…. а ведь я на тебя так рассчитывал… так рассчитывал… а только шкурка спаслась…

Возникшая пауза и жалкий вид кулинара производят на присутствующих требуемое впечатление и, заметив выступившее на лицах многих сочувствие,  повар продолжает:

Вы видите, сколько их там? Видите, какие у них когтистые лапы! А какие острые зубы! И длинные хвосты! Они же хвостозубые чудища! И их много! Очень много! А я один… совсем один… без хвоста… без всего…

Он заглядывает в добрые глаза чучело, затем, как бы решившись на беспримерный поступок, поворачивается к посетителям и, повысив тон, изрекает:

Но вы не думайте, что это сойдет им с рук. Я их уже наказал! Сильно наказал! Как только мог!.. Я оставил их без сладкого!!! И поверьте: Если вы поддержите меня – я лишу их мороженного!

Внезапно раздается металлический скрип, похожий на скрип не смазанных петель.   Все оборачиваются и видят, как из клетки выходит грустная птица в очках. Выйдя из  клетки, она медленно закрывает дверцу (при этом скрип повторяется) и переходит в маленькую клетку

.  

Убедившись, что птица успокоилась,  Пукин выпячивает по - геройски грудь колесом и, обведя постояльцев суворовским взглядом,  добавляет:

Да вы не беспокойтесь! Следующий раз в пирог с мясом я добавлю сало! Будет очень вкусно! Вкусно-превкусно! Пальчики оближешь!

В подтверждение своих удивительных слов,  он, неожиданно для всех, начинает обсасывать пальчики посетителей, восклицая после каждого причмокивания:

Берлуссимо! Берлуссимо!

Некоторым посетителям так нравиться эта процедура, что после ее окончания, они вскрикивают:

Один

Поддержим! Поддержим!

Другая

Изгоним крыс вместе! Испечем пирог с мясом!

Пятый

Добавим в него сало!

Хор одобрительных голосов в поддержку Пукина ширится, по мере увеличения количества испытавших его прикосновение. Кто-то встает, торжественно обещая повару свою дружбу:

Товарищи, выступим единым фронтом против зажравшихся крыс!

Другая

Не дадим повара в обиду! Отстоим ресторан и его меню!

Один серьезный, седой дядька, поднявшись со стула, стоящего ближе всего к Пукину грозно заявляет:

Ресторан без Пукина погибнет! Фундамент лопнет! Здание рассыплется и растащится  по кирпичику соседними забегаловками! А крыша улетит, подхваченная ураганом современности!

Молодой, черноглазый юноша, не в силах больше сдерживать собственных ощущений от произведенной с ним Пукиным процедуры и постигшего вслед этим вдохновения, начинает цитировать только что сочиненные рифмы, выдавая их окружающим, как горячие пирожки с латка:

Как весну несут скворцы,

Предваряя лето –

Будем вместе Пукинцы,

С заката до рассвета!

Запнувшись от собственного волнения и осознания того, что из-за последней строчки четверостишье получилось каким-то вампиренышным, он, сморщив лоб в мучительных поисках потерянной мысли, заканчивает:

И с рассвета до заката

Будем вместе Пукинята!

Перехватив рифму неудачливого оратора, повар тут же исправляет его выступление искрометным каламбуром:

Сегодня есть пирог с кофном,

А завтра мясо будет в нем!

В этот момент, кто-то из не согласных за столом, громко гаркает:

Хватит завтраками кормить!

Другой

Знаем мы твои обещания! В следующий раз ресторан откроешь только через шесть дней!

Первый

Ты и так уже на два дня увеличил разрыв в приеме пищи без нашего согласия!  

Кто-то

Давай пирог с мясом сейчас, или сдавай фартук и выметайся к чертовой матери!  

Седьмой

Забыл правило нашего ресторана? Так посмотри – оно у тебя на фартуке запечатлено!

Пукин расправляет свой фартук и по слогам читает буквы находящиеся к нему вверх ногами:

У… вас… всегда… есть… вы-б-ор…

Повар отрывает от фартука удивленные глаза и восклицает:

Так кушайте! Кушайте, пожалуйста! У вас же замечательный Выбор! Наше меню отвечает всем нормам международных стандартов! Всем-всем-всем! Честное, пречестное слово! Вы посмотрите, как трудно сейчас с продуктами в других заведениях. И ничего – не жалуются! Вон, к примеру, в одном из корейских ресторанов всегда подают только пирог с кофном! И хочу отметить, что их кофно, в отличие от этого (повар тыкает пальцем в свой пирог) совсем иного свойства и свежести!

Раздается металлический звук и  все замечают, что птица в очках вновь меняет  место дислокации, возвращаясь в предыдущую клетку. Скрипучую дверь клетки птица закрывает так медленно, как только это возможно, явно наслаждаясь звуком не смазанных петель.  Дождавшись, когда дверь в клетку за ней, наконец, закрылась, Пукин продолжает свой монолог.  С этого момента, он делает сильное ударение на каждом втором слове,  стараясь, как бы обозначить значимость оставшейся части монолога:

И, тем не менее – в том ресторане посетители кушают его с большим аппетитом. И испытывают к своему повару только искреннюю любовь и благодарность, нахваливая, и пирог! И повара! И его внучечка! А ведь их начинка по питательности значительно уступает моей!

Тут он на мгновение обрывает выступление и, обведя посетителей внимательным взглядом, продолжает свою пламенную речь, начиная отделять каждую новую букву, от предшествующей так, чтобы предыдущая буква могла в свободном полете создать новое, независимое от собственной этимологии - значение. И это новое значение, состоящее полностью из старых слов,  в абсолютно  ином формате проникло в головы сидящих перед ним людей. А, уже, попав туда, запустило остановившийся процесс осознания собственного счастья и благодарности к повару за неоспоримые достоинства его начинки.  Именно таким необычным способом разговорной речи, Пукин и продолжил высказывать свои мысли:

У вас же на Выбор два пирога! И еще - право на отказ от  пищи! И к тому же - мое обещание добавить в меню пирог с мясом! А теперь еще и мое новое обещание  – добавить в мясо сало! И еще одно, придуманное мною прямо сейчас обещание – приготовить вам в будущем пирог с горохом и курагой! И еще – разобраться с крысами! Чем же вы,  недовольны! Как же вам не стыдно?!...  Или же все-таки стыдно?

Внезапно Пукин замолкает и, вытянув шею так сильно, что начинает напоминать удава, обводит притихших людей взглядом, проникающим в их головы вслед за буквами, выпущенными из его рта. Становится понятно, что именно этот взгляд и является тем самым ключом, или точнее, той ослепительной искрой, что должна запустить начавшийся процесс доверия наблюдателей, ко всему происходящему. А, уже, запустив этот процесс – приняться наращивать его обороты, до полного исчезновения внутреннего напряжения и возвращения эйфории у сидящих за столом посетителей. Постепенно голос его убаюкивающее затихает и повар продолжает свою речь так тихо, что она становится неслышимой для всех. Кто-то из посетителей пытается прочитать его слова по губам. Но у него выходит какая-то белеберда:

Ббблоггеры….бандерлоггеры…бараны…биби…гон…

Проведя таким способом еще один магический ритуал по возвращению доверия к пирогам, Пукин, произносит последнюю фразу в полный голос, но уже совсем мистическим способом. Делает он это так: Приоткрывая щелку своего рта, когда не рожденное слово, еще только создается в его сознании, он захлопывает ее, в тот самый момент, когда первая буква воображаемого звука собирается выходить наружу. В результате изумительной техники обещания,  слова его начинают казаться еще более независимыми от своего хозяина, чем прежде:

- Я вот, вам что скажу: Не нравится?  – Вас здесь никто не держит! Вон - бог, а вот – порог! Не хотите – уматывайте к чертовой матери! Здесь и без вас ртов хватает! 

Закончив, таким образом, свою речь, Пукин, со всего маху ударяет по шее невидимого соперника ребром ладони правой руки. И в тот самый момент, когда невидимый противник начинает безмятежно падать на пол, повар проводит ему ослепительную подсечку, с последующим броском через бедро и удушением.

В наступившей тишине, становится слышно, как предательски громко жужжит большая, зеленая муха, вокруг задней части Пукина. Вдруг, кто-то из  клиентов выкрикивает:

Это наш ресторан!

Его  поддерживают остальные:

Он правильно говорит! Это наш ресторан! А ты наш повар! Мы тебя приняли на работу, что бы ты харч вкусный готовил – как обещал! А ты оказывается кроме пирога с говном ничего делать не умеешь!  Уходи Пукин!

Кто-то

Уходи Пукин!

Первы

Да еще и ходишь барином, как будто это ты здесь хозяин, а не мы!

Неожиданно для всех белобрысый, долговязый паренек, сидевший до этого с краю стола и безмятежно слушавший старших товарищей,  вскакивает на свой стул и кричит во все горло:

Фофочка, Фофочка

Хочу пирог с моркофочкой!

Обещал его не раз -

Что же ты за педа…гог?

Исполнив частушку, он с вызовом  бросает:

А!? Что скажешь? Выкусил народного змия? Еще хочешь? – Получай!

Фофочка, Фофочка,

Хочу пирог с моркофочкой

Обещал его два раза

Подавать к столу зараза,

А сам ни разу не подал,

Значит, нас ты на…дурил!

Ну, что – прилипло? Мало? Держи шар в подгузник!

Что же, Фофа, ты опять

Хочешь в наш пирог на…ложить,

Каждый раз одно и то же

Надоело нам жевать!

С этими словами  лихой парнишка выдает троекратного гопака и, сделав простонародный кульбит, плюхается на тот самый стул, с которого совершил свое восхождение, перед началом, закончившегося выступления. Звонкие аплодисменты провожают его самопроизвольное извержение чувств и обрываются, как только смысл происходящего в голове повара, доходит до аплодирующих.

Злобно зыкнув на молодого нахала,  Пукин выходит, как бы на середину воображаемого ринга и мастерски нокаутирует всех неожиданным хуком, который передается от гуру к ученику, только перед назначением второго на свое место, которое тот в свою очередь получил, минуя естественных законов эволюции – по случаю:

- А где, доказательства??? Чем вы подтвердите свою подлинность? А может быть вы бородавка американская! Или трюфеля заморские! А может, это я учредитель и хозяин ресторана, который достался мне в наследство, а вы лишь временные беременные псевдо демократией!

Он обводит ошарашенных противников взглядом победителя и ставит жирную, громогласную точку, объявляя всем:

Не верю я вам! Не верю и все!!!

Но тут же, смилостивившись  над онемевшими от удивления посетителями и, как бы заступаясь за них перед самим собой, он по-отечески тепло добавляет:

 Ладно! Если хотите, чтобы я поверил, в то, что вы настоящие учредители – ешьте! Ешьте и я вам поверю! Но только после того, как увижу ваши счастливые лица, отражающиеся в, до блеска, вылизанных тарелках!

С этими словами Пукин поворачивается лицом к внимательно следящим за ним  крысам, и идет на кухню, забирая со стола ватрушку с куриными мозгами…

Эпилог:

Произведение созданное, основателем отделения левоцентристского управления верхнего звена, в комитетских застенках общественного сознания – несет в себе светлый образ беспробудного торжества масс, перед приближающимся весенним паводком исторических  утопий.  Всякое сравнение господина Пукина с президентом,  избитым по щекам за предательство «Единых» интересов, с последующим освещением обширных гематом первого лица в эфире, для устрашения мифических конкурентов на его творческом пути – должно восприниматься здесь не только, как призыв к освобождению от внутренних аномалий современного мира, но и считаться полным абсурдом происходящего в тайных кулуарах демократического сознания. Любое отрицание подлинности эпического произведения, как в зеркале, отразившем фарисейство создаваемого теоцентризма,  вызовет у автора не только искреннее сочувствие, обращенное к рассудку читателя потерявшего связь с действительностью, но и глубокую скорбь, устремленную к его разуму подверженному частичной, или полной контрибуции в пользу узурпатора.


P.S.

Комментаторам:

Пукинцы, это такая сердитая порода людей, которая, открывая рот, вместо букв и звуков, выпукивает остатки не переваренного желудком пирога на своего собеседника, считая это актом милосердия и волеизъявления.  Сердиться на них не нужно, так как в принципе люди они обездоленные, лишенные возможности говорить, то, что думают, а не то, что съели. И хотя их питание имеет достаточное количество калорий для дальнейшей регрессии внутреннего состояния – оно полностью состоит из первой половины  слова определяющего количество тепла, после сжигания пирога в калориметре, что пагубно сказывается на движении нейронов в их труднодоступном окружающему миру мозге.